PHNjcmlwdCBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1pZD0iMTMxOSIgZGF0YS1vdXRzdHJlYW0tZm9ybWF0PSJmdWxsc2NyZWVuIiBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1zaXRlX2lkPSJGYWt0eV9GdWxsc2NyZWVuIiBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1jb250ZW50X2lkPSJmYWt0eS5pY3R2LnVhIiBzcmM9Ii8vcGxheWVyLnZlcnRhbWVkaWEuY29tL291dHN0cmVhbS11bml0LzIuMDEvb3V0c3RyZWFtLXVuaXQubWluLmpzIj48L3NjcmlwdD4=

4 формата реинтеграции Донбасса или немецкий сценарий раздела Украины

Политолог Андрей Ермолаев считает, что в Украине возможен “немецкий сценарий” продолжения кризиса на Донбассе. Чтобы он не случился есть 4 формата переговоров.

Понимание новой Украины, без Крыма и Донбасса, становится привычным в конце 2015 года. Война на востоке Украины остановлена, но реинтеграция территорий, подконтрольных сепаратистам, так и не произошла.

Что дальше?

В интервью Фактам свое видение изложил директор Института стратегических исследований Андрей Ермолаев.

Далее – текст от первого лица.

 

 

Риски нового обострения конфликта

Прежде всего, нужно отметить, что Киев плохо использовал перемирие осени 2015 года. Вместо смелых шагов на реинтеграцию и новых переговорных позиций – затягивание процесса, политический популизм и трусость. 

Вместе с тем, осенью общество начало выходить из состояния хронической мобилизации. И в Украине, и в “ДНР”/”ЛНР” в частности. Люди устали от войны и ненависти. Очевиден был запрос на превращение перемирия в устойчивый мир. Но это предполагало внятные политические ответы “как” (выборы, статус, экономический и правовой режимы) и “когда”. Для сепаратистских режимов в “ДНР”/”ЛНР” и “партии войны” в Киеве такие настроения были невыгодны и даже опасны. Потому что перемирие и мир проявляли всю сложность положения в экономике, социальной и гуманитарной сфере. А главное – угрожали подрывом доверия и делигитимизацией власти обеих сторон.

Кроме того, к середине осени 2015 года самопровозглашенные власти в “ДНР” и “ЛНР”  столкнулись с неожиданным развитием событий. В условиях реального перемирия, домой постепенно начали возвращаться переселенцы. Многие из которых, может быть, и не стали сторонниками национальной власти, но они относятся по другому к тому, что происходит на Донбассе. Возникли новые,  неудобные для сепаратистов настроения, которые начали усиливаться.

Влияние и авторитет сепаратистов начали падать. Именно потому мы слышали достаточно одиозные заявления со стороны руководства “ДНР”, в которых звучали оценки и призывы тщательно разбираться с теми, кто возвращается.

Причины негодования сепаратистов очевидны. Люди видят реальную ситуацию, состояние экономики “республик”, качество власти и, соответственно, в “ДНР” и “ЛНР” начал проявляться запрос “надо жить по-другому”.

С другой стороны, кризис доверия к власти со всей очевидностью проявился и в Украине в целом. Коррупционные скандалы, бесконечное ток-шоу в политике, декапитализация бизнеса и усиливающийся кризис реального сектора (если не считать государственный заказ в ВПК), безрезультатные разговоры о реформах без реальных реформ  – все это лишь усиливало разочарование людей во власти. Сколько бы не рапортовали политики об общеукраинских победах, выборы в местные органы власти продемонстрировали – низкий уровень поддержки центральной власти.

Именно поэтому, к сожалению, обе стороны начали искать варианты для мобилизации. А мобилизует только новая угроза. Новой угрозой могли стать только новые кризисы и конфликты. Так я объясняю отказ от синхронных выборов в местное самоуправление, резкий рост диверсий, перестрелок, и взрывы ЛЭПов (Крым) и безуспешный переговорный процесс в Минске.

Предпосылок для того, чтобы вернуться к состоянию зимы 2015 года, немного. Сил и средств накоплено столько, что новое обострение закончится губительно для обеих сторон.

Сегодняшнее обострение, к сожалению, может привести к прекращению минского процесса и созданию качественно новой ситуации. Минск-2 дискредитируется. Во власти до сих пор доминирует партия сторонников “малой Украины”. Это те, для кого избавление от Донбасса является лучшим выходом,  чем варианты реинтеграции. Более того, найден и новый идеологический рецепт, объясняющий целесообразность “малой Украины” – так называемый “немецкий сценарий”.

Суть сводится к следующему: с РФ и “ДНР”/”ЛНР” договорится невозможно, конфликт замораживается до момента, пока сами люди пожелают объединиться в одну страну, как это было с ФРГ и ГДР.

Близорукость сценария очевидна: сам допуск «двух Украин» дает в руки сепаратистов новый, сильный идеологический инструмент – бороться за объединенную Украину с позиций “настоящей Украины” (об этом в свое время уже заявляли и Плотницкий, и небезызвестный Моторола). Это и подарок Москве, которая после банкротства проекта «Новороссия» судорожно ищет вариант геополитического и идеологического выхода из ситуации. И вот вам пожалуйста – возможность конкуренции «двух Украин» за право считаться правильной и настоящей.

Читайте: Посол Турции: Если Украине разрешат «отрезать» Донбасс – проблемы не закончатся

То, что вариант избавления от Донбасса сложно реализуем – очевидно. Если бы международное сообщество было готово к пересмотру границ, силы войны в Украине давно бы уже заявили, что Донбасс нам не нужен.

Донбасс, Крым – это вопрос стабильности пусть уже кризисного, но все еще сохраняющегося миропорядка. Его границ, международного права. Допущение прецедента, что так легко через внутренне годовой конфликт можно радикально пересмотреть границы в регионе, может привести к эффекту домино.

Хотя если бы не позиция наших партнеров, наверное, Киев с удовольствием избавился бы от Донбасса еще год назад. Апеллируя к жестокости войны, агрессии РФ, пассивности населения “ДНР”/”ЛНР” и пр.

Тот факт, что международное сообщество поддерживало Киев и поставило главное условие «нерушимость границ и национальный диалог», вынудил искать варианты пережидания, затягивания. Но шансы на новые варианты компромисса либо Киевом не использовались, либо игнорировались. Ведь реинтеграция предполагает самоотреченность, компромиссы, способность объединить миром, инновационные решения в административно-территориальном устройстве, и способность выигрывать у Москвы геокультурные войны, и в будущем  –  формирование власти, способной удерживать компромисс. Поэтому “заморозка”, “немецкий вариант”, новая мобилизация выглядят куда привлекательней.

 

Новое самоуправление или “региональные феоды”?

Низкая явка на местных выборах в 2015 году – особенный феномен. В отличие от прошлых лет, выборы в местные органы власти в 2015 году были ожидаемы и даже несколько «перегреты» в плане надежд и ожиданий. Обещания последних полутора лет “глубокой реформы самоуправления”, реальной децентрализации, новых возможностей власти на местах очень обнадеживали людей. Но события второй половины года (то есть – накануне выборов),  падение доверия к центральной власти, разочарование в экономической политике и несбывшиеся ожидания в отношении новой роли местной власти привели к обратному. Поэтому низкая явка на выборах, на мой взгляд, – это активная позиция, своеобразный протест и готовность к протестным действиям в будущем.

Вместе с тем, учитывая специфику принятого закона о местных выборах, победу празднует местная элита, реальные хозяева, “региональная олигархия”, если хотите.

Местные элиты сыграли по предложенным правилам (списки парламентских партий), но – они сами финансировали эти выборы. Фактически местная власть была «выкуплена» региональными элитами. А дальше – никто никому не должен.

Уже в ближайшее время (бюджетный процесс, будущая децентрализация и перераспределение ответственности), региональные элиты будут вынуждены противопоставить интересы своих регионов и своих избирателей интересам и политике центра, оправдываясь за высокие цены на ЖКХ, безработицу, низкие доходы бюджетников и пр. Риск политических центробежных процессов только усилится, а запрос на областные «порто франко» станет повсеместным.

Более того, борясь за сохранение доверия избирателей в регионах, местние элиты будут беречь каждый голос и рассчитывают на то, что на волне кризиса центральной власти именно они будут определять кандидатуры будущих победителей на округах в новый парламент. Такое вот начало “новоогаревщины по-украински”.

 

Конец однополярного мира

Украинский конфликт происходит в рамках еще одного процесса – очень быстрой трансформации однополярного порядка. Последний даже не успел постареть. Но уже сейчас мы динамично переходим к многополярному миропорядку.

Глобальный кризис вошел в фазу геокультурных войн, которые лишь «одеты» в одежды и используют инструменты геополитики – военные конфликты, территориальные споры и пр. Главная война – за социальный капитал, влияние на него, «переформатирование» макрорегионов в единые геокультурные пространства. Конкурируют стратегии «параллельных глобализаций» на региональном уровне – вестернизация, европеизация, “исламский мир”, “русский мир”, “срединная империя и новый шелковый путь”, и т.д.

В условиях геокультурных войн возникли и новые вызовы, с которыми пока не справляется ни один игрок, ни глобальный, ни локальный.

– низкая эффективность коллективных структур предыдущих миропорядков – ООН, ОБСЕ, региональные экономические союзы, пр.

– нарастает конфликтность при решении суверенных экономических и пр. проблем, сопровождающаяся гражданскими и межгосударственными конфликтами, особенность которых – высокий военно-технологический уровень, с большим количеством жертв, риском техногенных  катастроф.

– возникают пост-национальные общности и полугосударства как продукт стихийной геокультурной «глокализации» – по региональному, этническому, религиозному признакам. Их особенность неустойчивость во времени и высокая зависимость от внешнего управления.

– По мере нарастания конфликтов – разворачивается новая глобальнвя гонка вооружений с новой особенностью – милитаризацией обществ, некотролируемым распространением оружия. Одновременно возникает риск быстрой легализации и расширения клуба ядерных и ракетно-ядерных держав, которые будут обосновывать свое право на этот статус и признание именно высоким уровне новых угроз национальной безопасности.

– миграционный кризис, как в национальных так и в транснациональных масштабах. Глобализация создала возможности, войны и конфликт катализировали этот процесс и сделали его массовым и слабо контролируемым.

– в условиях геокультурной войны – реакцией становится возрождение национализма, и торможения региональной экономической интеграции.

Этот перечень угроз прямо связан и отражен и в Украине.

Несмотря на неразвитость экономики, однако сохраняя геополитический вес, мощные милитарные ресурсы, РФ оказалась форвардом этого процесса. Более того, лидеры РФ будто взяли на себя миссию утверждения многополярности. Хотя, по большому счету, многие страны, которые реально претендуют на роль новых полюсов, не только с интересом наблюдают за РФ, но даже ей подыгрывают. Они выдвинули Россию вперед и пользуются ее игрой.

Россия своими провалами, в том числе украинским и будущим сирийским, демонстрирует, что борьба за многополярность началась.

 

Провал “Русского мира”

20 век закончился динамичной макрорегиональной интеграцией (ЕС, НАФТ, МЕРКОСУР, АТЭС, и пр.). Лидер этого процесса – ЕС. Но процесс прагматичного сближения по макрорегиональному принципу очень быстро перешел в фазу геокультурного объединения или формирования культурных миров влияния.

Крайнее проявление этих процессов – Ближний Восток, где возникло Исламское Государство. ИГИЛ стало наиболее радикальной формой проявления борьбы за геокультурную интеграцию. Грубое сравнение, но примерно такую же роль в мире молодого капитализма сыграла крестьянско-пролетарская революция в Российской империи. Она прошла жестоко, свалилась в большевизм и тоталитаризм, но проявила общую тенденцию тогдашнего империалистического кризиса. Который затем завершился, скажем так, очень серьезными изменениями в мире капиталистической системы.

Новый исламский мир действительно пытается противопоставить глобализации свои практики в экономике, институциональные, включая институт семьи и заканчивая институтом права. Но ИГИЛ проявило самую крайнюю форму утверждения иных порядков. И борьба с ИГИЛ – это борьба за вектор, характер будущего исламского мира как геокультурного целого.

Почему это важно для нас. Потому что Украина оказалась частью большой борьбы. Вспомним, что навязывала Россия Украине, когда мы проходили пиковую фазу кризиса государственности,  – “Русский мир” и даже была попытка реализовать проект “Новороссия”. Это тоже выходит далеко за рамки привычных нам геополитических построений “передела территорий”.

РФ в борьбе за право быть новым полюсом искала не просто территории влияния (часто именно так трактуют аннексию Крыма). Она боролась за стратегические социальные ресурсы влияния, предлагая им свою культурную стратегию будущего.

Тот факт, что Русский мир оказался малоэффективным в Украине, проект “Новороссия” провалился, а “ДНР” и “ЛНР” сваливаются в пиратские полугосударства – проблема эффективности стратегии РФ. А точнее – ее неадекватности.

Украинская кампания для России проваливается. И проваливается она вовсе не потому, что не достигнуты задачи военно-политического контроля или что-то не получилось в том или ином квадрате военных действий на Донбассе. Прежде всего, провалился навязанный проект – раскол страны на Украину и Новороссию. И этого не произошло по внутренним причинам. Никакими сирийскими действиями провал не разменивается.

После провала “Новороссии” проблема “ДНР” и “ЛНР” для Кремля – головная боль. Не важно, будут ли “республики” существовать как отдельные государства или пройдет переговорный процесс внутри Украины.

Провал на Донбассе дискредитировал эффективность идеологии “Русского мира” и породил риски для России “внероссийского русского национализма”. Недаром ряд русских националистов начали критиковать Путина именно за его недееспособность. Этого не было еще пару лет назад.

Наверное, многополярный мир – будущее 21 века. Но не факт, что Россия, борясь за звание одного из полюсом, таки им станет. Провал проекта “Русского мира” тому свидетельство. Выбранный Россией путь неэффективен. Многие правительства влиятельных, быстрорастущих государств, претендующих на роль лидеров в своих регионах, рассматривают происходящее с Россией как большой эксперимент. В котором апробируются инструменты, способы, формы влияния и борьбы за свой интерес в условиях многополярности. Учитываются удачи и неудачи.

Россия – подопытный кролик в этой игре. Многих устраивает то, что на амбициях России многие учатся. Фактор ядерного сдерживания в новых условиях работает или нет? И наоборот – если в этих условиях оправдать свои амбиции безопасностью и приобрести статус ядерного статусу даже если он не будет признан – это возможно или нет?

Жестокий эксперимент с подростково-имперской политикой России – лабораторный опыт, за который в том числе расплачивается и Украина.

 

Донбасс: потеря навсегда или реинтеграция?

Проблемы Украины нужно рассматривать в этой же плоскости. Не выработана политика украинского мира как части европейского мира. Отсутствуют инструменты реализации этой политики приводит к тому, что как раз проблему Донбасса в Украине рассматривают как проблему геополитическую, того самого 19 века. В дискурсе наших политиков и политологов чаще звучала проблема границы (“вернуть границу”, “вернуть ресурсы”), и только в последнее время они начинают говорить то, из чего нужно было начинать – бороться нужно за людей, за их сознание.

Украинский национальный проект состоится только при одном условии – если будет предложена общая социокультурная платформа будущего, на основе национального диалога и встречной интеграции.

Многие украинцы до сих пор не понимают, какими мы будем в будущем, если останемся вместе. Кризис перспективы приводит к тому, что для многих правящих групп кажется проще и легче избавиться от территорий.

Попытка найти формулу мира только в рамках политических консультаций Минска-2 неэффективна. Минский процесс все больше становится недейственным, ведь задекларированные договоренности невозможно реализовать без других практик.

Значит ли это, что Донбасс необратимо потерян? Возникает такой риск. Но он преодолим.

При всей фейковости “ДНР” и “ЛНР”, жизнь продолжается. Хотим мы того или нет, там будут развиваться институты местечковой государственности. Какой она будет и как будет происходить ротация в системе управления, сейчас сказать сложно. Но жизнь не остановишь. Донбасс – это не деревня, в которой не из кого выбирать. Местные элиты будут искать способы выживания и самоорганизации.

Каким путем сформировать состав центральной власти, которая была бы более эффективна и способна проводить политику диалога и толерантности, это будет решаться в ближайшие месяцы. Либо власть проведет самореформу и использует инновационные шаги по объединению страны, даже ценой потери политических постов, либо, рано или поздно, на этот бесконечный кризис и потери отреагирует общество.

Риски политического кризиса и распада государства сохраняются. Тем более, по завершении осени 2015 года мы имеем необратимые процессы по потере Крыма. Я не знаю, кто и почему взорвал ЛЭПы, но большего подарка Москве сложно придумать. Если кто-то хотел убедить крымчан, что с Украиной невозможно сотрудничать и в Украине никто не ждет возвращения полуострова, эти аргументы получены.

Читайте: Украина не прокормит 40 млн населения: 4 сценария для экономики

4 формата переговоров на пути к реинтеграции Донбасса

Шанс переиграть Россию с помощью такой же агрессивной политики “Украинского мира” есть, но мы критически теряем время. Мы пережили слишком интенсивный и жестокий конфликт. Люди в его условиях меняются. Для многих жителей Донбасса и Крыма происходящее стало аргументом слабости государства, нетолерантности. Для того, чтобы успешно реализовать политику реинтеграции, нужны не только меры по перезагрузке состава национального политикума, но нужно как минимум удерживать четыре формата:

1. Активную поддержку Украины международными партнерами. Нам действительно нужен Будапештский формат +. Возвращение к переговорам с странами-гарантами нашей независимости, плюс участие ЕС, ООН, ОБСЕ.

2. Несомненно, нам нужно укрепление Минского формата. Если уж проваливается минский формат в виде уполномоченных рабочих групп, я бы его усилил за счет включения депутатского корпуса. Нужно повышение легитимности и влиятельности участников переговорного процесса.

3. Нужен двусторонний формат переговоров Украина – Россия. У нас не только суррогатная война, но и суррогатная торговля, и граница такая же. Как понять, например, стремление Киева блокировать “Северный поток-2”? Мы продолжаем зарабатывать на транзите? Тогда нужно открыто ставить вопрос о новом режиме торговли, и охватить весь спектр вопросов, даже в условиях конфликта. Либо же Киев готов признать состояние войны – но тогда он должен получить на это согласие сообщества, принять дипломатические, торговые, визовые меры.

Очевидно одно: наши западные партнеры не допускают даже возможности открытого конфликта с РФ, проводят политику «сдерживания» и корректируют события буквально по месяцам (санкции), требуя от Киева эффективных переговоров, эффективных переговорных позиций и внутреннего национального диалога и компромисса. “Играть в темную” в 2016 году ни США, ни ЕС не будут. И времени  – от силы полгода.

Нужно честно признаться, что без легальных консультаций хотя бы на уровне правительств Украины и РФ выйти из тупика невозможно. А по большому счету, это ответственность и обязанность глав государств.

Странная телевизионная война сознаний привела к тому, что люди не могут выработать язык даже прагматичных переговоров.

На каком языке говорить с Москвой? “Сам фашист!” или языком «кто больший славянин»? Если мы хотим жить со стабильной границей в следующее десятилетие и хоть какими-то урегулированными отношениями, для этого нужен двусторонний переговорный формат. Как бы тяжело не было сделать этот шаг.

4. Нужен внутринациональный формат переговоров, в котором участвовали бы государственная власть на местах, самоуправление и сепаратисты. Невозможно выходить из конфликтов, не имея легальных контактов. Условно назвал бы этот формат «мариупольским».

Читайте: Чорновил: Самая большая тупость Верховной Рады – это Парасюк

Эти четыре формата возможны, когда качественно изменится национальная политика. Во многих странах, которые переживали внутренние конфликты и внешние агрессии, даже самые радикальные политические силы находили силы, мудрость и желание договариваться, когда на кону стояла судьба страны. В наших условиях, ощущение, что в корабле огромная дыра, а команда выясняет, кому на завтрак не досталась яичница. Не то что не смешно, это издевательство над страной.

Если бы мы провели сейчас социологическое исследование, наверняка часть украинцев так и не ответили бы, что делать с Донбасс. Часть была бы против его возвращения, а часть – за. Вопрос в том, какую позицию на взгляд политиков, у которых рычаги управления, они считают прогрессивной. Можно занять и позицию тех, кто не знает. И ждать. Может, Запад поможет; может, само рассосется, главное – чтоб не стреляли… Но политик обязан делать выбор, который создает будущее, а не закрывает его.

Очень важны новые четкие переговорные позиции. Например, автономии вместо республик. Деинтернационализация конфликта с двух сторон – и гарантии амнистии  участникам, кроме тех, кто в результате расследования будет признан военным преступником.

Общенациональное законодательство для выборов – и определение сферы компетенции автономий.

Фиксация границ автономных областей – и административная реорганизация территорий, неподконтрольных сепаратистам.

Мажоритарная модель выборов – выдвижение от партий и общественных организаций, зарегистрированных в Украине.

Совместное патрулирование границы с участием третьей стороны ОБСЕ.

Жесткий контроль за тяжелым вооружением (площадки, ОБСЕ), программа демилитаризации региона, утилизации техники. Это лишь рабочий набросок.

Важна и экономическая составляющая. Должно заработать государственное агентство по восстановлению Донбасса. На первом этапе – и это будет символично – оно должно распоряжаться средствами в объеме поступлений от предприятий и компаний, работающий в этом регионе. Подрядчики на выполнение работ – национальные комании Укрэнерго, Укрзализныця и пр. Договоры с муниципалитетами на работы по восстановлению коммунальной собственности.

Только такой механизм вернет доверие к государству как внутренних инвесторов, так и внешних кредиторов. Не надо питать себя иллюзией, что в Украину хлынут миллиарды помощи. С теми коррупционными, военными и экономическими рисками, которые есть сейчас, с репутационными проблемами – максимум на что можно рассчитывать, это на кредиты компаниям, имеющим бизнес на Донбассе, да и то, вероятнее всего, с требованием государственных гарантий.

Но  если шаг за шагом восстанавливать доверие населения, создать деятельный механизм государственных капвложений и кредитования, можно через год-полтора рассчитывать и на внешнюю поддержку.

Мы не имеем право допустить очередной кровавой войны. Мы не имеем право потерять украинский Донбасс. Мы не имеем право на «две Украины» хоть по германскому, хоть по корейскому варианту. Потому что на кону будет судьба всего украинского проекта уже в ближайший год. 

Общался Ростислав Буняк.

Фото: podrobnosti.ua, obektivka.in.ua

Загружается…
Загружается…
Загружается…
Загружается…

Вверх Вверх
Вверх