Автор:Віктор Єрофєєв

Виктор Ерофеев: «Худшие черты русского человека – это хамство, а худшие черты украинского человека – это жлобство…

Жлобство – это собственничество, а хамство – это отчаяние

 

Не писатель, а провокация. Первые литературные пробы в неподцензурном самвыдаве «Метрополь» – и Виктор Ерофеев в центре скандала. Тогда за «душевную стоматологию» его отца сняли с должности дипломата. Теперь из-за «Энциклопедии русской души» Ерофеева считают русофобом. Хотя он сам утверждает, что любит Россию, только не той преданной и слепой любовью, чтобы прощать ей все недостатки. В Москве среди очереди журналистов на интервью нам удалось вырвать и свое время, чтобы пообщаться с современным скандальным философом.

Правда ли для Вас внутренняя свобода – самое ценное, что может быть? И есть ли у Вас в таком случае какие-то ограничения?

Вообще свобода – это и есть самоограничение, потому что если человек не свободен, он выходит за пределы каких-то своих представлений о добре и зле, ну просто потому что он не может иначе ничего добиться  в жизни. А внутренняя свобода – это самоограничение в том смысле, что ты не позволяешь себе вести себя, как дикий человек, лебезить. Это же тоже самоограничения! Внутренняя свобода – это прежде всего процесс, направленный на порядок в своей душе. Свобода – форма порядка, но порядка, который ты выбираешь не против других.

Поначалу мне казалось, как и вам сейчас, что когда пишешь, рассказываешь свою внутреннюю свободу, обращаешься к читателю. На самом деле все наоборот! Когда ты пишешь, ты становишься инструментом в чьих-то руках. Понять этот инструмент и кто тобой  движет невозможно, но понятно, что это не земные боги и не земные приказчики. Но какие-то странные энергии, которые заряжают тебя их энергиями и соединяют с твоими энергиями. Эта общая энергия и порождает что-то. Происходит такое оплодотворение, и единственное, что ты не должен делать, – это писать отсебятину. Ты должен в это включиться и тогда классно, тогда эти книги начинают жить и становятся больше тебя.

А когда ты там все вывел, проверил, нашел читателя, нашел издателя, подумал и решил, для чего пишешь, ничего не получается. Главное – раз тебя накрывает – и все получается.

Легко, наверное, рассуждать о внутренней свободе, будучи баловнем судьбы. Вам ведь все Ваши литературные «шалости» сходили всегда с рук.

 Я никогда не считал себя баловнем судьбы, также как и все те эпитеты, которые мне пришивали сторонние. У меня вообще-то рабочая жизнь, состоит она из большого количества труда. Надо делать одно, другое, третье, просто мне это удается, потому что Бог мне дал много энергии. А так, в общем сказать, чтоб он дал мне много… Ну так Он и много спрашивает!

Было много ударов. Просто в жизни я просто такой «лакки мен» (lucky man), счастливый человек. Это не на всех распространяется. Но бывают и всякие провалы, и ужасы, хорошо то, что писатель иногда может их использовать в нужном направлении. А произвожу ли я впечатление такого счастливого человека? Наверное, да. Потому что вокруг все так несчастны, что в общем на этом фоне я вполне счастливый человек (смеется).

Люди иногда говорят, что наши страны без «сталинов» не могут…

Сталин – наша общая трагедия, потому что это человек, который уничтожал своих собственных соплеменников, ради того чтобы создать некоторую абстрактную мечту и извратить человеческую природу. Все остальные диктаторы, в принципе, занимались гораздо более приземистыми делами.

Без Сталина мы живем хорошо, со Сталиным жить было невозможно, это был один страх и ужас. Существует такой «стокгольмский синдром», когда позже кажется, что твой палач превращается в твоего друга. Так вот у многих сейчас такое. Что же касается, насколько вообще мы можем жить без диктатуры… так эмигранты могут.

Можем ли мы на своей земле сделать что-то такое не диктаторское? С этим хуже, потому что вся структура власти у нас построена действительно на страхе, испытании и унижении человека. И когда это идет из поколения в поколение, то это просто автоматизируется. И действительно у нас появляются такие маленькие, слава Богу,  кастрированные «сталины», которые на всех уровнях прорастают: они есть и в полиции, они есть и в верхушке, сидят в магазине, за кассой. Но это все-таки символ, метафора, потому что тот Сталин, которого пережили наши дедушки и отцы, то был Сталин, который не дай Бог, приснился бы и в кошмаре.

Как на счет братства наших народов? Украина и Россия – для вас разные народы?

Неверно думать что Россия и Украина – один народ, это абсолютно разные ментальности. Я даже думаю, что они в некотором роде противостоят друг другу.

Русский человек склонен к аскетической культуре, я имею ввиду, вообще его скелет аскетичен, а скелет украинского человека повернут к материальному, плодородному, потреблению чернозема. Худшие черты русского человека – это хамство, а худшие черты украинского человека – это жлобство. Это разные вещи. Жлобство – это собственничество, а хамство – это отчаяние.

У украинцев больше привязка к земле, к хозяйству, к семье, порядку. И мы вообще не сравнимы, абсолютно разные нации и результаты: русская культура духовна, украинская  материальна.

Мне кажется, это какие-то политические болванчики, то нас объединяют, то разъединяют. Это же на самом деле не важно, похожи мы или нет. Нам просто жить рядом, мы прошиты историческими самыми разными нитками. Зачем соседям ссорится? Мне кажется, что самое лучшее нам – организоваться.

Как на счет близости с Европой? Стоит Украине идти в Евросоюз, или нужно таки пойти в таможенный союз с Россией?

Западная Украина, конечно, очень сильно пронизана восточно-европейскими традициями, а Восточная – в поле живет, как сорняк. Она и туда, и сюда колеблется: и на Запад, и на Восток, и на Север, и на Юг – и в этом смысле больше напоминает Россию.

России Евросоюз точно не нужен: он слишком большой. Нужен ли Европейский союз Америке? Он туда не влезет, мешок маловат. Но мне кажется, Украина, особенно Западная, она вполне могла быть стать частью Евросоюза. Почему Болгария может, а Украина – нет? Но я думаю, еще много времени пройдет, пока вы туда влезете.

Подготовила Юлия Мендель

 


Вверх Вверх
Вверх