PHNjcmlwdCBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1pZD0iMTMxOSIgZGF0YS1vdXRzdHJlYW0tZm9ybWF0PSJmdWxsc2NyZWVuIiBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1zaXRlX2lkPSJGYWt0eV9GdWxsc2NyZWVuIiBkYXRhLW91dHN0cmVhbS1jb250ZW50X2lkPSJmYWt0eS5pY3R2LnVhIiBzcmM9Ii8vcGxheWVyLnZlcnRhbWVkaWEuY29tL291dHN0cmVhbS11bml0LzIuMDEvb3V0c3RyZWFtLXVuaXQubWluLmpzIj48L3NjcmlwdD4=

Вятрович: Майдан выветривается. Уничтоженное граффити в Киеве – это реванш

2 сентября Facebook накрыли эмоции по поводу стертых стрит-артов времен Майдана в центре Киева. Факты ICTV поговорили с Владимиром Вятровичем о жесткую реакцию людей, достопримечательности Майдана и ситуацию в целом.

2 сентября журналистка в Facebook журналистка Татьяна Высоцкая сообщила, что владелец магазина Эмпориум на улице Грушевского уничтожил граффити с Тарасом Шевченко, Лесей Украинкой и Иваном Франко, которые были нарисованы во время Революции Достоинства.

Как оказалось, граффити на Грушевского является исторической достопримечательностей, согласно приказу Минкультуры от 15.10.2014 №869.

Уничтожение этого памятника подпадает под действие ч.2 ст 298 Уголовного Кодекса как “Умышленное незаконное уничтожение, разрушение, повреждение объекта культурного наследия или его части”. Наказание: штраф до 2 тыс. 350 грн или ограничение или лишение свободы до 3 лет с возможным запретом занимать определенные должности или деятельность.

Для сравнения показываем, как выглядел оригинал.

Но записями с возмущением в Facebook дело не закончилось. На следующий день, 3 сентября, разъяренная общественность разгромила магазин. Масла в огонь подлил владелец бизнеса Игорь Доценко, который написал в Facebook:

– Господа, успокойтесь, выпейте чего-то вкусного и подумайте трезво! Никто из вас вообще не знает фамилии художника, и чем он вообще занимается. Не надо поднимать трафаретное искусство в ранг творческого произведения. Это типичный стрит-арт, который время от времени удаляют коммунальные службы. Так что успокойтесь и не делайте бурю в стакане.

Общество раскололось на два лагеря. В Facebook прослеживаются две позиции. В обоих осуждается владелец магазина. Однако, одни оправдывают активистов, которые разбили окна в Эмпориуме, другие – осуждают.

Кроме того, смешно наблюдать за попыткой Игоря Доценко откреститься от стертых граффити. Бизнесмен заявил, что сохранял 3,5 года граффити, а провокаторы его подставили. Но в Facebook быстро опровергли его слова фотографией ниже. На снимке – Игорь Доценко и человек, который забрисовывает Иконы Майдана.

Как вывод, разбитый магазин закрыли, арендодатель НАН Украины планирует расторгнуть договор с бизнесменом, граффити обещают восстановить, а генпрокурор Юрий Луценко занялся тщательной проверкой магазина.

Факты ICTV поговорили с главой Украинского института национальной памяти Владимиром Вятровичем. Что происходит?

 

– Три года, в частности – и вашими усилиями, господин Владимир, строится проект новой Украины. Но все равно появляется такая пощечина Майдану – стерто граффити. О чем это говорит?

– Есть категория людей, для которых Майдан не означал ничего тогда и не значит сейчас. Более того, они почему-то считают, что сейчас настало время не прятаться со своим мнением, будто Майдан ничего важного не изменил. Это показывает, что, к сожалению, постепенно выветривается память о том, как дорого мы заплатили за возможность изменений, которые сейчас воплощаются.

С другой стороны, острая и радикальная реакция общества на эту публичную пощечину свидетельствует о том, что дело Майдана продолжается. Украинцы не проглотили этой обиды. Можно сказать, что это был определенный тест на то, как далеко можно пойти в реванше против Майдана, а точнее ценностей, он олицетворял.

Тест показал, что пренебрежительные действия по памяти о Майдане запрещены. Но это только половина положительной новости. Второй половиной было бы получить достаточно решительные шаги власти. Об этом еще, конечно, рано говорить. Хотя уже прозвучало заявление генерального прокурора Юрия Луценко, что преступление будет расследоваться.

Дело должно стать показательным. Продемонстрировать, что за преступление – стирание нашей памяти – предусмотрена строгая ответственность, и общество этого не потерпит. Теперь инициативу должна перехватить власть.

В одном случае мы не должны успокаиваться тем фактом, что инициатор будто бы уже наказан – разгромили магазин. Напротив, то, что произошло с магазином вечером 3 сентября, показало, что площадные настроения еще живы, но власть должна показать, что мы живем в стране, где царит закон.

– Вы говорите о людях, которые хотят развеять ценности Майдана. Сколько их в Украине и как вы их можете охарактеризовать?

– Это очень разные люди. Они изначально были враждебными к Майдану. Это люди пророссийских и антиукраинских настроений. Это те, кто принадлежали к предыдущей правящей элите, и для них Майдан – это потеря привилегий. Это также просто безразличные, которых Майдан не тронул.

Это люди, которые бы хотели возвращения домайдановских времен, где было проще обо всем договариваться. Можно было легче врать, легче воровать. Как бы мы сетуем, что изменения не являются достаточными, но воровать и врать стало гораздо труднее.

Таких людей меньшинство, однако это меньшинство может спровоцировать соответствующие изменения в обществе, если не будет никакой реакции. Как говорил Эдмунд Берк: “Единственное, что нужно для триумфа зла, это чтобы хорошие люди ничего не делали”.

Так вот, владелец этого магазина Эмпориум попытался проверить, будут ли что-то делать люди. Люди этого не проглотили – общество жестко отреагировало. Это означает, что кто-то будет очень долго думать перед тем, как сделать что-то подобное.

– Вы говорите, что Майдан начал выветриваться из украинцев – этот процесс неизбежен?

– В некоторой степени процесс выветривания памяти о том или ином историческом событии – неизбежен. Меняется все, настоящее на что-то накладывает свой отпечаток, проблемы, которые есть сегодня, становятся более важными.

После трагических событий Майдана сразу начались не менее трагические события на войне. Тень войны также падает на память о Революции достоинства и частично ее закрывает.

Но для того, чтобы память сохранялась, нужны инструменты, которые удерживали её. Инфраструктура памяти – музеи, памятники, мемориальные таблички, календарь (ежегодное празднование этих событий) и др. Эти вещи актуализируют прошлое.

Радует то, что каждый год мы минимум несколько раз вспоминаем о событиях на Майдане. Например, 21 ноября и 20 февраля – это две даты, которые есть в государственном календаре.

К сожалению, не в полной мере пока развернутый один из важнейших инструментов сохранения памяти о Майдане – Музей Революции достоинства. На бумаге этот музей создан год назад. Команда до сих пор работает “под открытым небом”. Но наконец за последние несколько месяцев начались сдвиги – сейчас происходит передача земельного участка под строительство музея.

Надеюсь, это событие с граффити на улице Грушевского лишний раз напомнит, почему необходимо сохранение памяти и почему для этого нужны определенные институты.

– Вы упомянули “добрых людей”, которые отреагировали на поступок бизнесмена. Это правильно – громить магазин? Сухо говоря, ситуация похожа на самосуд в правовом государстве.

– Да, очевидно, что самосуд или попытка общественности заменить собой правоохранителей в развитой стране не могут приветствоваться. Потому что монополию на насилие должно иметь только государство.

Но, к сожалению, мы сейчас говорим о государстве, которое еще довольно слабое, которое часто не способно выполнять базовые функции. Сам Майдан тоже стал реакцией людей на то, что государство не выполняло своих функций защиты общества, избирать проевропейский вектор развития.

Погром магазина – это также стихийная реакция на грубую провокацию со стороны конкретного бизнесмена.

Мы знаем, что он также позволял себе в Facebook грубо комментировать события Майдана и говорить о том, что граффити не имеет никакой ценности.

Я не хочу оправдывать то, что случилось с магазином. Но и не готов осуждать. Это отклик общества, находящегося в неуверенности в конечном наказании зла инструментами государства.

Очевидно, что условно в США было достаточно того, чтобы гражданин увидел это преступление, позвонил в полицию и был бы уверен, что он выполнил свой гражданский долг. Этот человек был бы уверен, что остальные сделают полиция и суды, и вопрос будет решен.

А мы живем в другой стране, где мы понимаем пока не будет серьезного общественного резонанса, контроля, то такого рода вещи могут быть замнуты и спрятаны где-то под сукном. Общественный взрыв в Facebook и у магазина показал насколько это все обществу важно, и стал гарантией того, что правоохранители не сделают шага назад.

Укажу, что магазин никто не грабил и ничего не выносили оттуда – это не было каким-то преступным нападением с целью ограбления.

– А был ли факт преступления, когда люди крушили магазин? Этих людей надо также наказать?

Факт преступления – это уничтожение граффити. Имели ли право граждане уничтожить двери и окна магазина? С точки зрения закона – нет. Но обстоятельства, о которых я говорю как гражданин, а не юрист, не дают мне возможности осуждать эту реакцию общества.

– Правоохранители теперь обязаны открыть дело по факту нападения. Как это воспримет общество? 

– Очевидно, это будет зависеть от того, какие шаги будут предприняты полицией по расследованию стертых граффити. Если они блестяще справятся с делом об уничтоженных граффити, то у них будет достаточно легитимности, чтобы поднять вопрос о незаконных действиях людей, которые разбили окна магазина.

Если мы видим, что владелец магазина избежал какого-либо наказания, а к ответственности привлекут людей, которые разбили стекло, то это будет означать, что наша страна еще не изменилась.

– Должно было ли общество дать шансы полиции розибравтися во всем? Потому что сначала эмоции в Facebook, а дальше – люди уже на улицах.

– Это показало, что для людей эта тема очень деликатная, болезненная. Насколько быстро многих охватило возмущение – от вечера субботы до вечера воскресенья – свидетельствует, что память о Майдане до сих пор является обнаженным нервом, который заставляет общество рефлекторно реагировать.

– Вакарчук поднимал в Twitter тему зрелости общества и назвал позором трощение магазинов. Как должно было поступить зрелое общество в этом случае?

– В зрелом обществе – если бы у нас была страна, где господствует право – достаточно было бы увидеть это преступление, позвонить в полицию и быть уверенным в том, что ты все сделал.

Но в нашем случае все рассуждения о зрелости общества очень далеки от жизни. Это в определенной степени софистика. Если возвращаться к этому акту возмездия, то это скорее признак зрелости общества, которым является лучшим, чем вообще ничего.

Если бы украинцы это проглотили – это бы означало, что мы находимся на несколько ступенек ниже в своем развитии.

Надеемся, что уже в ближайшем будущем не будет необходимости в такой жесткой реакции общества.

Сейчас, к сожалению, мы не является таким государством. Особенно это ощутимо, когда речь идет о событиях Майдана. У нас всех остались вопросы: почему не наказаны убийцы? Кто они? Эти вопросы без ответа не позволяют гражданам молча сидеть и ждать, пока полиция во всем разберется.

Когда власть разберется с этими вопросами – общество будет спокойнее реагировать на подобные поступки.

– Что тогда делать, чтобы таких ситуаций больше не возникало? Предложение ставить таблички у каждого граффити и дыры от пули в стенах, мягко говоря, не является содержательным.

– Я тоже абсолютно уверен, что таблички или защитное стекло – не то, что должно защитить такого рода достопримечательности.

Охранять должно понимание их важности. Здесь гораздо важнее создать культуру неприятие актов вандализма. Такая культура воспитывается, в частности, жесткой реакцией власти.

Это дело может стать прецедентом. Если будет жесткий, но справедливый приговор, то очевидно, что это будет сигналом для тех, кто будет желание совершить подобное преступление. Также это будет сигналом для общества о том, что мы живем в государстве, которое способно защитить себя и своих граждан.

Таблички, защитное стекло, автоматчик у каждого экспоната – это очень простые и неправильные ответы на сложные вопросы.

– Уничтожение граффити подпадает под статью часть 2 статьи 298 Уголовного кодекса, которая предусматривает или штраф до 2 тыс. 350 грн, или заключение до трех лет. Какое наказание будет справедливым?

– Точно не штраф 2 350 грн. Такое наказание для состоятельной люди лишь поощрением потратить еще 2350 грн, чтобы уничтожить еще что-то. Здесь должна быть значительно жестче санкция.

– Заключение?

– Это будут решать правоохранительные органы и суд. Повторюсь, наказание в виде минимального штрафа – точно не тот случай, который должен сдержать в дальнейшем действия такого рода вандалов.

– Москва посадила на 20 лет украинца Олега Сенцова только якобы за подготовку уничтожения памятника Ленину в Крыму. Понятно, что обвинения Сенцова в таком не имеют справедливых доказательств. Но не будет заключения бизнесмена за уничтоженное граффити шагом к авторитаризму, как в России?

– Разница в том, заключают человека в уничтоженную памятник или по вымышленную историю. Думаю, что защищать свою память государство обязано. Если речь идет о каких-то особенно экстремальные случаи, когда это было сделано с особой циничностью, то вполне возможно говорить и об уголовном наказании, в частности заключения.

Соблюдение закона не означает превращения Украины в авторитарное государство. То, что мы видим в России по Сенцова – это имитация законности. Все прекрасно понимают, что это дело шито белыми нитками.

Зато в этом случае все понимают, что человек уничтожил граффити случайно и сознательно. Владелец магазина в течение суток заявлял об этом факте неоднократно в социальных сетях и щеголял своим поступком.

– Он сейчас говорит, что его подставили. Боится самосуда или наказания суда?

– Трудно сказать, кого он боится. Но приятней всего было бы предположить, что он боится именно ответственности по закону. Ответственность предусмотрена достаточно серьезная.

Богдан Аминов.

Загружается…
Загружается…
Загружается…

Вверх Вверх
Вверх